Брик Л. Ю., О. М., декабрь 1917

18.11.2026

Письмо

Паспорт письма

Брик Л. Ю., О. М., декабрь 1917

Получатели
Тип документа
личное письмо
Дата написания
середина декабря 1917 г.
Дата отправления
Дата получения
Место отправления
Москва, Петровка, Салтыковский пер., «Сан Ремо», к. № 2
Место получения
Язык текста

Оригинальный текст

Дорогой, дорогой Лилик! Милый, милый Осик!

«Где ты, желанная, где, отзовися»[t_msd289_67].

Вложив всю скорбь молодой души в эпиграф, перешел к фактам.

Москва, как говорится, представляет из себя сочный, налившийся плод(ы), который Додя, Каменский и я ревностно обрываем. Главное место обрывания – «Кафе поэтов»[t_msd289_68].

Кафе пока очень милое и веселое учреждение. («Собака»[t_msd289_69] первых времен по веселью!) Народу битком. На полу опилки. На эстраде мы (теперь я – Додя и Вася до рожд уехали. Хужее.) Публику шлем к чертовой матери. Деньги делим в двенадцать часов ночи. Вот и все.

Футуризм в большом фаворе.

Выступлений масса. На рожд будет «Елка футур»[t_msd289_70]. Потом «Выбор трех триумфаторов поэзии»[t_msd289_71]. Веду разговор о чтении в Политехническом «Человека»[t_msd289_72].

Всё заверте[t_msd289_73].

Масса забавного, но, к сожалению, мимического ввиду бессловесности персонажей. Представьте себе, напр, Высоцкого, Маранца и Шатилова (банки-то ведь закрыты!), слушающих внимательнейше Додичкино «Он любил ужасно мух, у которых жирный зад»[t_msd289_74].

Миллион новых людей. Толкуче и бездумно. Окруженный материнской заботливостью Левы, южный фонд безмятежно и тихо растет[t_msd289_75]. На юг еще трудно.

Как Лиличкина комната, АСИС[t_msd289_76], Академия[t_msd289_77] и другие важнейшие вещи? Прочел в «Новой жизни» дышащее благородством Оськино письмо[t_msd289_78]. Хотел бы получить такое же.

Я живу: Москва, Петровка, Салтыковский пер., «Сан Ремо», к. № 2. В. В. Маяковский.

Буду часто выходить за околицу и, грустный, закрывая исхудавшею ладонью косые лучи заходящего солнца, глядеть вдаль, не появится ли в клубах пыли знакомая фигура почтальона. Не доводите меня до этого!

Целую Лилиньку.

Целую Оську.

Ваш Володя.

Пасе и Шуре мои овации.

Привет Поле и Нюше.

Нормализованная транскрипция

Дорогой, дорогой Лилик! Милый, милый Осик!

«Где ты, желанная, где, отзовися».

Вложив всю скорбь молодой души в эпиграф, перешел к фактам.

Москва, как говорится, представляет из себя сочный, налившийся плод(ы), который Додя, Каменский и я ревностно обрываем. Главное место обрывания – «Кафе поэтов».

Кафе пока очень милое и веселое учреждение. («Собака» первых времен по веселью!) Народу битком. На полу опилки. На эстраде мы (теперь я – Додя и Вася до рожд уехали. Хужее.) Публику шлем к чертовой матери. Деньги делим в двенадцать часов ночи. Вот и все.

Футуризм в большом фаворе.

Выступлений масса. На рожд будет «Елка футур». Потом «Выбор трех триумфаторов поэзии». Веду разговор о чтении в Политехническом «Человека».

Всё заверте.

Масса забавного, но, к сожалению, мимического ввиду бессловесности персонажей. Представьте себе, напр, Высоцкого, Маранца и Шатилова (банки-то ведь закрыты!), слушающих внимательнейше Додичкино «Он любил ужасно мух, у которых жирный зад».

Миллион новых людей. Толкуче и бездумно. Окруженный материнской заботливостью Левы, южный фонд безмятежно и тихо растет. На юг еще трудно.

Как Лиличкина комната, АСИС, Академия и другие важнейшие вещи? Прочел в «Новой жизни» дышащее благородством Оськино письмо. Хотел бы получить такое же.

Я живу: Москва, Петровка, Салтыковский пер., «Сан Ремо», к. № 2. В. В. Маяковский.

Буду часто выходить за околицу и, грустный, закрывая исхудавшею ладонью косые лучи заходящего солнца, глядеть вдаль, не появится ли в клубах пыли знакомая фигура почтальона. Не доводите меня до этого!

Целую Лилиньку.

Целую Оську.

Ваш Володя.

Пасе и Шуре мои овации.

Привет Поле и Нюше.