Брик Л. Ю., 12 ноября 1928
Письмо
Паспорт письма
Брик Л. Ю., 12 ноября 1928
Оригинальный текст
Дорогой и родной Кисит.
Я задержался с этим письмом, т. к. телеграфировал тебе «покупаю» и все еще не перевел в прошедшее время «купил». Но сейчас, кажется, уже ничего не помешает и денежков с помощью добрых душ на свете я наскребу и назаработаю. Машин симпатичный, ты сама, должно быть, знаешь какой:
Рисунок, конечно, корявый, но карточку из каталожицы я отдал вместе с заказом, а другой пока нет.
Я просил сделать серенький, сказали – если успеют, а то темно-синий.
Пробуду в Париже немного, чтоб самому принять машинку с завода, упаковать и послать, а то заканителится на месяцы. А пока сижу и раздракониваю пьесу и сценарий[t_msd289_420]. Это первый бензин, который пытается сожрать реношка.
Дико был рад читать твое письмо о «Киноглазе»[t_msd289_421]. Кстати, не знаю откуда, но и проезжавшая через Париж Шатова тоже сей глаз ужасно выхваливала – говорила – говорят.
Кисит, телефонируй, пожалуйста, Кострову, что стихи я пишу[t_msd289_422] и с пользой и с удовольствием, но многих удобств ради нашлю или навезу их слегка позднее.
Лисит, переведи, пожалуйста, телеграфно тридцать рублей – Пенза, Красная ул., 52, кв. 3, Людмиле Алексеевне Яковлевой.
Лилек, если тебе попался для корректуры том[t_msd289_423] с лозунгами и рекламками, пообсуди с Осей, как бы эти рекламки лучше печатать – бессмысленно же их дуть стихотворным шрифтом! Может, заглавным, афишным по целой странице? Обдумайте, пожалуйста.
Моя жизнь какая-то странная, без событий, но с многочисленными подробностями, это для письма не материал, а только можно рассказывать, перебирая чемоданы, что я и буду делать не позднее 8-10[t_msd289_424]. Пиши и телеграфируй много и обязательно.
Целую тебя, родненькая, и миленькая, и любименькая.
Твой Счен.
Облапь Осика.
Окончание реношных перипетий[t_msd289_425] – телеграфирую.
Нормализованная транскрипция
Дорогой и родной Кисит.
Я задержался с этим письмом, т. к. телеграфировал тебе «покупаю» и все еще не перевел в прошедшее время «купил». Но сейчас, кажется, уже ничего не помешает и денежков с помощью добрых душ на свете я наскребу и назаработаю. Машин симпатичный, ты сама, должно быть, знаешь какой:
Рисунок, конечно, корявый, но карточку из каталожицы я отдал вместе с заказом, а другой пока нет.
Я просил сделать серенький, сказали – если успеют, а то темно-синий.
Пробуду в Париже немного, чтоб самому принять машинку с завода, упаковать и послать, а то заканителится на месяцы. А пока сижу и раздракониваю пьесу и сценарий. Это первый бензин, который пытается сожрать реношка.
Дико был рад читать твое письмо о «Киноглазе». Кстати, не знаю откуда, но и проезжавшая через Париж Шатова тоже сей глаз ужасно выхваливала – говорила – говорят.
Кисит, телефонируй, пожалуйста, Кострову, что стихи я пишу и с пользой и с удовольствием, но многих удобств ради нашлю или навезу их слегка позднее.
Лисит, переведи, пожалуйста, телеграфно тридцать рублей – Пенза, Красная ул., 52, кв. 3, Людмиле Алексеевне Яковлевой.
Лилек, если тебе попался для корректуры том с лозунгами и рекламками, пообсуди с Осей, как бы эти рекламки лучше печатать – бессмысленно же их дуть стихотворным шрифтом! Может, заглавным, афишным по целой странице? Обдумайте, пожалуйста.
Моя жизнь какая-то странная, без событий, но с многочисленными подробностями, это для письма не материал, а только можно рассказывать, перебирая чемоданы, что я и буду делать не позднее 8-10. Пиши и телеграфируй много и обязательно.
Целую тебя, родненькая, и миленькая, и любименькая.
Твой Счен.
Облапь Осика.
Окончание реношных перипетий – телеграфирую.
